Киев- 2001

В многонациональном Крыму, где испокон веков мирно уживались различные культуры и конфессии, одним из главных факторов этого добрососедского сосуществования выступала сама крымская природа. Её неиссякаемые горные источники одинаково утоляли жажду путника любой национальности, на вершинах и склонах её вечных гор совместно вели хозяйство греки и татары, армяне и русские, караимы и болгары, а таврические леса дарили пищу, тепло и красоту как христианину, так и мусульманину.

Соответственным было и отношение человека к своей благодетельнице – природе. Более того, что необходимо у нее старались не брать, а за то, что брали, многое отдавали взамен: горные источники забирались в искусные каптажи-фонтаны, на безлесных участках гор сажали деревья, в суровую зиму в лесах подкармливали диких животных и птиц. Чувствовал предок современного крымчанина и пейзажную ценность окружающей его природы: за необычную красоту многие местности объявлялись заповедными и неприкосновенными – “святыми”.

Природа объединяла крымские народы в прошлом, может она объединять их и сейчас. Для этого необходимо лишь более глубоко и уважительно относится к Природе и помнить, что все мы – общие её дети, а значит, кровные братья и сестры между собой.

Необходимо помнить и ещё одну вещь. Судьба нашей земли зависит только от нас: будь ты русский или татарин, украинец или еврей - будущее Крыма в твоих руках. В наше смутное время голос каждого человека имеет силу. И если этот голос будет говорить лишь о личной выгоде, если он будет призывать к лозунгам типа “Крым - для русских” или “Крым - для татар”, если он будет клеветать на неповинного соседа, то захлебнется этот голос в кровавой и бессмысленной вражде, которой никогда не будет конца. А если этот голос призовет к мирному совместному труду на общее благо, если этот голос перестанет хныкать по ушедшим временам и просить помощи у богатых соседей, если этот голос скажет: “Крым - наш общий дом”, то воспрянет из руин наш полуостров и засветиться на груди планеты яркой чистой звездой.

Своим приятным долгом автор считает выразить благодарность за ценные советы и замечания в период написания работы В. Г. Ене, Б. А. Вахрушеву, В. К. Гарагуле, Л. А. Багровой, А. Р. Никифорову, Н. Н. Благе, А. Н. Рудыку; за неоценимую помощь в подготовке рукописи к изданию В. Е. Борейко; за помощь в экспедиционном сборе материала Е. С. Панкеевой и Я. В. Мининку; за постоянную поддержку и понимание своим родителям Михаилу и Татьяне Коваленко.

Глава 1 Крымская религиозная природоохранная культура: истоки и особенности.

В последнее время все чаще можно услышать уже прочно вошедшие в наш лексикон фразы: “рациональное природопользование”, “природоохранная территория”, “экологическое мышление” и т.д. Многие думают, что эти термины и скрывающийся под ними смысл – веяние нашего времени, когда человек начал активно охранять ещё не поддавшиеся антропогенному давлению территории и заповедовать объекты природы. На самом же деле это не так. История заповедного дела уходит своими корнями в далекое прошлое и насчитывает не одно тысячелетие.

Практически у всех народов мира с незапамятных времен существовали природные объекты, имеющие заповедный статус – горы, рощи, пещеры, родники, озера, отдельные деревья и камни. Доступ к этим территориям был строго ограничен, в их пределах запрещалась любая хозяйственная деятельность (распашка земли, охота, собирательство и т.д.), а во многих случаях такие объекты охраняла специальная стража, в права которой входило лишить жизни нарушителя [5]. С этими заповедными объектами всегда было связано чувство страха, преклонения перед силами природы, мистического трепета, чем и был им обеспечен высокий уровень защиты в веках. Такие “празаповедники” возникали, естественно, не с целями непосредственной охраны территории в качестве природного объекта, – в их основе почти всегда лежала религиозная мотивация. Священные объекты природы были связаны, как правило, с жизнью и деятельностью языческих богов и духов (гора Олимп в Греции, река Нил в Египте и др.), с культом предков (горы и рощи с родовыми кладбищами, местность вокруг могилы святого и т.д.), с важным историческим событием (Куликово поле, остров Хортица и др.). Кроме того, некоторые объекты природы становились священными просто благодаря своей необыкновенной ландшафтной зрелищности или наличию особого чувства умиротворенности. Такие места использовались для самопознания, размышлений и медитаций.

В настоящее время некоторыми деятелями природоохраны, в том числе и в нашем государстве, начинают активно разрабатываться вопросы охраны природных территорий с этических, эстетических, религиозных, культурологических и идеалистических позиций, вводится понятие о религии природоохраны, о природных заповедных святынях, об идеологии заповедного дела и т.д. Сейчас у наших людей заново пробуждается духовность и порядочность, человек обращается взором к Богу и добру – и очень важно суметь использовать этот душевный подъем в святом деле охраны природы. По справедливому мнению директора Киевского эколого-культурного центра В. Е. Борейко “религиозная мотивация может значительно укрепить экологические усилия общественности. Без лежащего в основе этих усилий чувства священного, все природоохранные попытки, основанные только на экологических факторах и теориях, не устоят перед напором мощных сил, настроенных использовать природу для своих меркантильных целей. Участки дикой природы нужно сравнивать с храмами, созданными человеком строениями, осквернению которых противилась бы широкая общественность” [1].

Первичные природоохранные традиции, связанные с религиозно-мистическим почитанием объектов природы, испокон веков существовали и на Крымском полуострове. Столкновение и смешение различных народов и культур, в течение всей истории проходившее на земле Таврики, особенности природы – все это оказало огромное влияние на формирование собственно крымской природоохранной культуры, имеющей ряд специфических особенностей.

Одной из таких важных особенностей является наследование языческих культов поклонения природе более поздними религиями – христианством и исламом, с использованием этих культов в приемлемой для новой религии форме. Древние, испытанные веками традиции зачастую были чужды новой религии, появлявшейся на берегах Таврики, но никогда не могли быть полностью уничтожены и вместе с народом – носителем этих традиций – плавно вливались в новую культуру.

Так произошло и в те далекие времена, когда на быстроходных византийских судах в Таврику пришло христианство. Христианские миссионеры вырубали “священные” рощи и деревья тавров, разрушали их жертвенники и святилища, порой насильно крестили местных земледельцев и скотоводов. Люди принимали новую веру, но все так же по привычке шли молится новому Богу на места старых языческих святилищ – к сохранившимся от уничтожения “святым” дубам, камням и родникам. Постепенно с ними связывались предания о деяниях или явлении здесь какого-либо христианского святого и тогда скала или родник становились официально почитаемыми церковью природными объектами. О происхождении какого-либо старого дерева могли говорить, что оно посажено святым человеком или растет на его могиле – и дерево так же почиталось как “святое”.

Здесь можно привести несколько примеров. В восьми километрах к югу от Бахчисарая, между селами Предущельное (б. Кош-Дегермен) и Баштановка (б. Пычки), на левом берегу р. Качи находится грандиозный скальный массив Качи-Кальен. Известный крымовед В. Х. Кондараки в 1873 г. писал о скале Качи-Кальена: “По рассказам греков она названа Кальоном, потому что в древности здесь существовало какое-то капище с истуканом того же имени” [7]. Древность Качи-Кальенского святилища косвенно подтверждается и фактом обнаружения автором (февраль 2001 г.), в Четвертом гроте Качи-Кальена, в нескольких метрах ниже источника св. Анастасии, черепков лепной кизил-кобинской керамики (IX-II вв. до н.э.). Известно, что земледельческие племена кизил-кобинской культуры поклонялись божеству воды, которому приносили жертвенные дары, часто в лепных керамических горшках [11]. Скорее всего, обнаруженные у источника фрагменты керамики являлись остатками одного из таких жертвенных горшков.

К чему холодные сомненья?

Я верю: здесь был грозный храм.

Где крови жаждущим богам

Дымились жертвоприношенья…

Преемственность некоторых языческих культов характерна и для ислама. Святые объекты природы (родники, деревья, горы) для мусульманского населения Таврики практически всегда были связаны с деятельностью, а чаще всего – с захоронением правоверного святого человека. Такие праведники, ровно как и место их захоронения назывались у татар словом “азис”. Азисом мог стать правоверный мусульманин, который при жизни совершал добрые дела, осуществил хадж в Мекку, был почитаем за свою мудрость. И если после смерти на его могиле замечали зеленое свечение или возле нее происходило исцеление больного человека – это был верный знак: здесь лежит святой человек, азис. Новость об азисе разлеталась мгновенно по всей округе и к его могиле спешили жаждущие исцеления от различных недугов, как телесных, так и душевных. Азис считался посредником между Аллахом и человеком. Место, где лежал азис, огораживалось, приводилось в порядок и часто отмечалось деревянным шестом, увешанным лоскутками материи, а вся округа объявлялась “священной”, неприкосновенной территорией, где запрещалась всякая хозяйственная деятельность; здесь звучали лишь молитвы и просьбы Аллаху.

Некоторым азисам поклонялись так давно, что нельзя было и вспомнить был ли здесь действительно кто-то похоронен. В связи с этим еще в XIX веке автор очерка “Азисы у татар” Х. А. Монастырлы предполагал, что слово “азис” - это испорченное греческое слово “айос” - святой и добавлял: “Быть может, на местах, где теперь есть азисы, ещё задолго до появления в Крыму татар, были святилища прежних народов, посвященные разным божествам; татары же могли только приурочить к тому или другому месту почитание святых, сообразно своим религиозным понятиям” [9].

Чтобы азис давал силы побеждать врагов и делать добрые дела, при нем часто совершали обряд под названием “ставрос” (с греческого “крест”). Для этого нужно было прислониться спиной к святому объекту (дереву, скале, строению) и принять форму креста, сомкнув вместе ноги и расставив руки. Этот обычай встречался у греков-мусульман, православные предки которых были вынуждены принять ислам в 1778 году, чтобы избежать высылки за пределы своей родины, когда на берега Азовского моря по указу Екатерины II насильно вывозилось все христианское население Крыма. Несмотря на свою новую веру, эти люди чтили и помнили многие христианские обычаи.

С азисами связано несколько традиций религиозного почитания объектов природы, являющихся языческими пережитками в исламе. Так, при могиле практически каждого азиса росло старое дерево, которому поклонялись как вместилищу души праведника. Такие деревья пользовались огромным почтением и уважением, и являлись посредниками между молящимся и азисом. По старой традиции (которая, кстати, встречается у многих народов мира, в разных концах планеты), после молитвы к ветвям дерева привязывались лоскутки зеленой или красной материи от одежды просителя; считалось, что вместе с этим своеобразным жертвоприношением больного покинут все мучащие его недуги. Лоскутки материи, а также другие мелкие дары – монетки, пищу иногда оставляли прямо у могилы, а если объектом поклонения был родник при могиле, то жертвенные монетки кидали в воду.

С азисом были связаны почитания не только отдельных примогильных деревьев, но и других объектов природы. Если азис был похоронен на вершине горы, то и вся гора становилась местом поклонения, местом обитания священного духа. Наиболее яркий пример тому – гора Святая (у татар она так и называлась “Азис” или “Аза”) в горном массиве Карадаг, на вершине которой по преданию был похоронен святой человек. Азис мог быть погребен в пещере или у источника – тогда пещера становилась местом паломничества (пещера Кырк-Азис у Зуи), а родник наделялся чудодейственными, целительными свойствами (источник Козмодамиановского монастыря Савлухсу татары называли Саглысу азизи и считали, что он бьет прямо из могилы похороненного тут азиса).

Известны случаи, когда объектом религиозного почитания у татар выступали более значительные творения природы, как, например, Мойнакское озеро у Евпатории. Еще в начале 20 века у самой воды озера существовала могила азиса “отмеченная грудой камней и находящаяся в плохом состоянии”. Паломники получали здесь исцеление от язв и гноящихся сыпей и совершали в “чудодейственной воде Мойнака” полное омовение, после чего “творили молитву” [4].

Другой важной особенностью основ крымской природоохранной культуры является использование общих традиций поклонения объектам природы, совместное почитание одних и тех же объектов, как мусульманами, так и христианами, что являлось результатом долгого добрососедского сожительства и взаимопроникновения друг в друга этих религий на территории Крымского полуострова.

Например, уже упоминавшаяся выше восточная традиция принесения жертвы святому путем привязывания к ветвям “священного” дерева лоскутков своей одежды, широко распространилась среди христианского населения Крыма. Многие деревья, растущие в священных для православного крымчанина местах, обвешаны лоскутками материи, оставленными богомольцами как память о посещении святого места. Единственное сохранившееся до нашего времени “святое” дерево, почитаемое христианами – многовековая черешня у источника св. Анастасии в Качи-Кальене, все ветви которой обвешаны тряпичными кусочками.

В других местах горного Крыма так же можно встретить обвешанные тряпочками, (а чаще кусками полиэтилена) деревья, расположенные у известных, широко посещаемых туристами объектов природы и истории – на Чуфут-Кале, в Большом каньоне Крыма, у водопада Джур-Джур и др. Но все это лишь веяние моды, не имеющее ничего общего с истинным глубоким значением старой традиции. Обвешанные тряпочками и полиэтиленом деревья, растущие не в “святом” месте, не только оскорбляют древнюю общекрымскую религиозную традицию, но так же загрязняют природу и нарушают её пейзажную красоту.

Христианами и мусульманами не только одинаково использовались некоторые традиции, но и совместно почитались многие “святые” места крымской природы. Особенно ярко это наблюдалось по отношению к горным источникам. Мусульмане не только верили в целебную силу “святых” источников, официально признанных Таврической епархией – Козмодамиановского, Кизилташского, источника св. Параскевы, св. Анастасии, св. Андрея и многих других, но и приходили на молебны к этим источникам во время христианских церковных праздников. Нередки бывали случаи, когда татары совершали омовение или молились у “святого” источника христиан в тайне от своего муллы.

Известны случаи совместного христианско-мусульманского поклонения горам, деревьям и пещерам. На вершину Карадага, к горе Святой поднимались на молитву как православные греки и болгары, так и татары; у Козмодамиановского монастыря росли “священные” деревья, которым одинаково поклонялись и русские, и татарские паломники; пещера Кырк-Азис у Зуи почиталась как место мученической гибели нескольких праведников как у татар, так и у русских.

К горе Ай-Йори, где в средневековье находился православный греческий монастырь Св. Георгия, ежегодно, 23 апреля, когда христианская церковь празднует день этого святого, из Алушты и окрестных деревень на площадку перед скалой стекались массы татар. “Еще не так давно, после совершения молитвы, под контролем стариков, молодежь вступала в единоборство за незатейливые призы, а ещё раньше устраивались красивые, удалые джигитовки” [8]. И таких примеров мирного сосуществования двух религий и поклонения их последователей одним и тем же “святым” местам в Крыму можно найти великое множество.

В крымской религиозной природоохранной культуре ярко прослеживается наличие комплексности природных сакральных объектов. Структура такого комплекса включает в себя 2 – 3 “священных” объекта природы и чаще всего встречается в виде своеобразного “священного урочища” – “священная” гора (скала, пещера) – “священный” источник – “священное” дерево.

Наиболее ярким примером такого комплекса в настоящее время выступает уже упоминавшийся выше Качи-Кальен, в “Церковном гроте” которого, около “священного” источника св. Анастасии, растет “священное” дерево черешни. “Само зрелище Большого грота с источником и растущим чуть ниже вековым деревом вряд ли кого может оставить равнодушным: немного найдется на земле мест, которые бы с большим основанием заслуживали название храма в полном смысле этого слова: его готические своды воздвигла сама природа. Еще большее впечатление он должен был производить на наших предков, поклонявшихся скалам, деревьям, источникам” [10].

Чаще сакральный природный комплекс включал в себя две составляющие: источник-дерево, источник-гора, источник-пещера. И всегда центральным ядром выступал источник воды – основа жизни в засушливых Крымских горах. У родников возводились средневековые храмы, происходили важные исторические события, с родниками связывались предания о чудесных исцелениях, возле них хоронили святых людей – все это служило поводом к обожествлению источника. От родника статус святости перекочевывал на близлежащую форму рельефа – гору, скалу, пещеру, балку, а так же на растущее рядом оригинальное (старого возраста или необычной формы) дерево. Все урочище чаще всего получало единое имя, в силу статуса святости и неприкосновенности сохраняло свой биоресурсный потенциал, имело высокую степень защиты от хозяйственного использования местным населением, и тем самым являлось прототипом современных заповедных урочищ.

Так, у скотоводческих таврских племен основным объектом поклонения в природе выступали пещеры и гроты, расположенные по пути на горные пастбища, где отправлялись культы поклонения скотоводческому божеству, а позже, с развитием земледелия, культы божества воды – основы хорошего урожая.

Более цивилизованные и высококультурные греки у горных источников и на вершинах отдельных гор возводили многочисленные храмы и монастыри. Святость культового сооружения постепенно распространялась на источник и гору, которые становились почитаемым уголком природы и получали название по имени храма. Большинство средневековых греческих монастырей кануло в Лету, но об их былом местоположении все ещё говорят греческие топонимы с приставкой “Ай” (от греч. “Айос” - святой): Ай-Петри, Ай-Тодор, Ай-Йори, Ай-Лия, Ай-Серес и многие другие.

В отличие от греков, татарское население края относилось к природе больше как к области хозяйственного использования, чем к области духовного. Поэтому и мало у татар “святых” гор (пастбищные угодья), практически нет “святых” рощ и деревьев (пища для скота, древесный уголь и т.д.), но высоко почитание пресной воды горных источников – как основы главных отраслей хозяйства.

У крымских армян – из-за их малочисленности и компактности проживания в прошлом (исключительно на территории юго-восточного Крыма) – встречается незначительное количество “святых” объектов природы. Это, прежде всего, гора Сурб-Хач (“Святой крест”), на склонах которой располагается духовный центр армянского народа, монастырь Сурб-Хач, а так же три источника-фонтана на территории монастыря, которые почитались целебными и имели названия Источник Практичности, Источник Силы, Источник Красоты и Молодости. До нашего времени только в Источнике Силы еще журчит священная вода, остальные же два ныне безводны.

У караимов особо выделялось почитание деревьев. Ещё до наших дней сохранилась “священная” дубовая роща у Чуфут-Кале – главная караимская святыня. Во время рубки леса на хозяйственные нужды караимы никогда не трогали фруктовые деревья и кустарники (кизил, лещину, черешню, яблоню и др.) – уничтожение плодовых пород считалось большим грехом. Необходимую рубку леса караимы компенсировали искусственными посадками: молодой человек не имел права жениться, пока он не посадил дерево и не каптировал горный источник [6].

Крымчаки так же имели почитаемые объекты природы, но до наших дней конкретные данные об особенностях природоохранных традиций этого народа, практически полностью уничтоженного фашистами во время Великой Отечественной войны, к сожалению, не дошли. У носителей крымчакской культуры сохранились лишь скудные данные о том, что их предки почитали гору Ак-Кая (Белая скала) у Белогорска (б. Карасубазар) – места компактного проживания крымчаков.

Поклонение “святым” объектам природы и связанные с ними культурные традиции сыграли главную роль в формировании экологического мышления населявших Крым народов. Исключительно благодаря религиозно-мистическому почитанию некоторых природных территорий, до нашего времени дожили не только сами эти места, но и в значительной степени сохранился их биоресурсный потенциал.

После установления в Крыму советской власти большинство “священных” объектов природы вошли в состав территорий природно-заповедного фонда или же сами получили статус памятника природы. В настоящее время почти все территории, почитавшиеся в прошлом как “святые” места, включены в состав проектируемого в Горном Крыму национального парка “Таврида”. А часть из них восстанавливает свою былую славу природных святынь и притягивает к себе на поклон богомольцев со всех уголков Крымского полуострова.

1. Борейко В.Е. Святилища дикой природы. - Киев, 1998.

2. Борейко В.Е. Священные горы. – Киев, 1999.

3. Веймарн Е.В., Чореф М. Я. “Корабль” на Каче. – Симферополь: “Таврия”, 1976.

4. Гаспринский И. Крымские азисы // Восточный сборник. Кн.1. СПБ, 1913.

5. Гребер Линда. Дикая природа как священное пространство. – Киев, 1999.

6. Коваленко И. Первые заповедники // Таврические ведомости, № 47 (296), 15.12.2000.

7. Кондараки В. Х. Универсальное описание Крыма. – Николаев, 1873.

8. Крым. Путеводитель. – Симферополь, 1914.

9. Монастырлы Х. А. Азисы у татар // Третья учебная экскурсия Симферопольской мужской гимназии. – Симферополь, 1890.

10. Фадеева Т. М. Крым в сакральном пространстве. – Симферополь: “Бизнес-Информ”, 2000.

11. Щепинский А. А. Красные пещеры. – Симферополь: “Таврия”, 1987.

Глава 2 “Священные” источники Крыма.

Крымский полуостров недостаточно обеспечен пресноводными ресурсами и поэтому у всех народов, в разные времена населявших этот благодатный край, существовало трепетное отношение к источникам пресной воды. Здесь, под палящим солнцем, понималось истинное значение каждой капли воды; даже самый незначительный ручеек или родник вводился в систему водоснабжения и орошения, трудясь на благо человека. И неудивительно, что вид холодной прозрачной струйки воды посреди безжизненных скал зачастую внушал нашим предкам благоговейный страх перед силами, сотворившими это чудо, поэтому многие родники в Крыму обожествлялись и становились объектами религиозного поклонения. А если с водой источника связывалась какая-нибудь легенда или предание, как правило, о его целебных свойствах, то родник становился местом паломничества богомольцев со всех концов полуострова. Характерной особенностью “святых” крымских источников являлось то, что к ним на поклонение устремлялись люди различных вер и национальностей, – целительная вода одинаково помогала всем страждущим. В Крыму, где испокон веков происходило мирное смешение восточной и западной культур, целебные источники являлись одним из главных символов этого соседского сожительства.

При выходе на поверхность наиболее крупных и значимых источников, с целью более рационального использования водных ресурсов, сооружались искусные архитектурные сооружения – каптажи, собирающие, транспортирующие и регулирующие подземный сток. Большинство таких каптажей являлось поистине величественными памятниками крымского гидротехнического зодчества. В непосредственной близости от некоторых источников возводились культовые сооружения, одной из обязанностей служителей которых были присмотр и уход за родником и окружающей его территорией. Как подтверждение этому – слова известного гидролога Н. В. Рухлова: “На местах выхода на поверхность родниковых вод нередко можно встретить развалины греческих церквей или даже монастырей, и здесь уже выходы родников так или иначе обделаны и укреплены” [17].

Но все же наибольшее число “святых” крымских родников связано не с античным периодом, а со временем проникновения в Таврику христианства, которое прибыло сюда вместе с выходцами из Византии. Исповедывавшие христианство греки, жившие, преимущественно, в южнобережной полосе Крымского полуострова, возводили здесь десятки монастырей, при каждом из которых существовал свой источник воды. Часть из этих родников наделялась целебными свойствами после постройки монастыря или церкви, а некоторые, наоборот, за счет почитания местными жителями сами служили первопричиной возведения культового сооружения. И источник, и монастырь часто имели общее название и были посвящены какому-либо христианскому святому. На карте горного Крыма до сих пор встречаются греческие названия родников, говорящие об их прошлой принадлежности к монастырю и напоминающие о своей былой славе “святых” источников. Таковы гидронимы Ай-Алексий (св. Алексей), Ай-Андрит (св. Андрей), Ай-Настаси (св. Анастасия) и Ай-Ян-Петри (св. Иоанн и св. Петр) в окрестностях с. Генеральское (б. Мега-Потам, Улу-Узень), Ай-Йори (св. Георгий) над с. Изобильное (б. Корбеклы), Ай-Лия (св. Илья) выше пос. Малый Маяк (б. Биюк-Ламбат), Ай-Констанди (св. Константин) при с. Лучистое (б. Фуна, Демирджи), Ай-Ян (св. Иоанн) около Ливадии и у с. Перевальное (б. Аян), Ай-Кузьма (св. Козьма) вблизи с. Высокое (б. Ашага-Керменчик) у Ай-Василь (св. Василий) в окрестностях Ялты и многие другие [11].

Вода некоторых из этих источников забиралась в подземную галерею, а сама церковь строилась непосредственно над ней. Таким образом, получалось, что родник вытекал прямо из-под церковного алтаря (источники Ай-Лия, Ай-Андрит, Ай-Ян и др.) [6]. Каптажи же тех источников, которые находились на некотором удалении от монастыря, имели какую-нибудь христианскую символику: чаще всего каптаж был стилизован под небольшую греческую часовенку с двускатной крышей, нишами для иконок, иногда дверью. Такие каптажи-часовенки ещё сохранились на Южном берегу Крыма в селе Генеральском (фонтаны в форме греческих часовенок – Ай-Алексий и Текне-Чокрак по дороге на Караби-яйлу, фонтан Джан-Чокрак в самом селе), в окрестностях села Запрудное (б. Дегерменкой) – источник Ай-Фими и в ряде других.

Так же давно, со средневековья, как и источник св. Андрея, в Крыму почитают источник святой Анастасии Узорешительницы (“Ай-Анастасия”), расположенный в Церковном гроте “пещерного монастыря” Качи-Кальон, в правом борту р. Кача у с. Баштановка (б. Пычки). Выход источника отделан в форме небольшого округлого колодца, вырубленного в коренной породе – мшанковом известняке. Раньше колодец был “обложен кругом камнями”, а над источником находилась “крыша на железных столбах”. Рядом находилась “убогая хижина, в которой помещается полусломанная кровать для женщин, разрешающихся от бремени”. Таким его могли видеть путешественники конца 19 века, судя по описанию Качи-Кальена в путеводителе Г. Москвича. Позади источника, в скале вырублен рельефный христианский крест и три ниши для икон, в которых стояли иконы Богоматери, св. Анастасии и евангелиста Матвея. Об этом источнике упоминает в 1837 году в своем “Крымском сборнике” П. Кеппен. Он пишет, что в самом большом гроте Качи-Кальена существует “достопримечательный источник, обращенный в колодезь и называемый колодезем св. Анастасии или просто Святою водою”. Евгений Марков, путешествовавший по Крыму в конце 19 века, вспоминал, что источник был “обделан в каменный бассейнчик, под которым лежит старая полуистертая икона и видны следы копоти и восковых свечей” [13].

Источник Ай-Анастасии почитали не только местные греки-христиане, в наибольшем количестве собиравшиеся здесь 22 декабря, но и татары. В настоящее время колодец разрушен, вода в нем не пригодна для питья, иконы и “крыша на железных столбах” не сохранились.

Иногда источник наделялся целебными свойствами и обожествлялся в результате чудесного исцеления его водой. Так произошло, например, с известным всем симферопольцам родником, расположенным в самом центре города, в парке за к/т “Симферополь”, в тенистом уголке набережной р. Салгир.

У фонтана Савопуло снималась одна из сцен художественного фильма "Шофер на один рейс" (1981). Главные герои (Шукшина с Ефремовым), гуляя по Симферополю, направились к фонтану и пили там воду из родника. Строительную надпись во время съемок фильма замазали.

Большое значение имел он для крымских татар. Немного выше и левее источника находилась могила одного из самых почитаемых татарских святых – азиса “Салгир-баба”. Могила этого святого посещалась массой богомольцев, оставлявших на растущих вокруг могилы кустах сирени лоскутки материи, и веривших, что с ними покидают они здесь все свои болезни. После поклонения могиле святого татары спешили к фонтану, чтобы умыться целительной водой. Вода из “святого” фонтана, расположенного у азиса “Салгир-баба”, с успехом продавалась смотрителем могилы всем искавшим исцеление от своих бед и невзгод. Считалось, что лучше всего вода источника Азис-су исцеляет от лихорадки.

Русское же население верило, что питье воды из “греческого фонтана” способствует исчезновению болезни – каттары желудка. С дальних концов города люди ходили утром умыться его водой, и выпить её натощак, маленькими глотками, принимая внутрь как лекарство. В народе так же ходило поверье, что если кто первым умоется и выпьет эту воду 1 мая, тот излечит себе любую болезнь, а накануне, ночью, городской садовник всегда клал у фонтана букет цветов, как благодарность за его целебную силу.

И хотя больше века прошло с той поры, симферопольцы не забывают о целебных свойствах фонтана: ежедневно, в любое время года, можно встретить здесь людей с ведрами и бидончиками, набирающих родниковую воду [9].

Интересно, что у крымских греков целебной считалась только живая, бегущая вода, то есть вода из фонтанов и родников. Колодезная же, стоячая вода считалась мертвой, потому пригодной лишь на хозяйственные нужды.

Не менее трепетным, чем у греков-христиан, отношение к родниковой воде было и у татарского населения Крыма. Жизнь и благосостояние татарина, чьи дни протекали посреди выжженных горных склонов и сухих яйлинских пастбищ, напрямую зависела от воды горных источников. Там, где был родник, – там была жизнь, там зеленели сады и виноградники, там толпились стада овец и коров, звучал детский смех и играла музыка. Там, где не было родника, – была смерть. Это правило хорошо усвоили татары, и поэтому любую, самую тоненькую струйку воды, найденную ими в горах, с неимоверным упорством и терпением разрабатывали в стремительный ручеек.

Известный крымский краевед Е.Л. Марков в конце XIX века писал: “Татары ищут ключей, как золота, и дорожат ими, как золотом… Татары имеют такое же чутье подземных жил, как золотопромышленники чутье рудоносных жил. С необыкновенным искусством и терпением они сберегают воду и отводят её на свои плантации и сады… Татарин – маэстро орошения и проведения вод. Поэтому же он сам так высоко ценит благодеяние оводнения” [13].

Н. В. Рухлов, написавший в 1915 году серьезный научный труд “Обзор речных долин горной части Крыма”, считал, что “самым живым и доказательным памятником высоты развития оросительного дела в старину служит само татарское население края, его опытность и любовь к этому делу, искусство его… если не в постройке сложнейших гидротехнических сооружений, то в обхождении с водою. Это искусство скоро и легко не приобретается, а потому и составляет важное наследие, доставшееся современному Крыму” [17].

В целях увеличения дебита родника, сохранения от заиления и загрязнения его подземный водоток нередко заключался в каменную галерею-туннель, которая не только собирала инфильтрационную воду, но и являлась мощным конденсатором атмосферной влаги в сухое время года. Само же место выхода воды на поверхность обрамлялось в искусный каптаж, вид которого, завися от фантазии строителя, мог принимать совершенно разную форму. Если фонтан (так русскоязычное население Крыма называло каптированные источники) строился на средства деревни, то для этого дела призывался определенный мастер – чешмеджи, а для последующего ухода и присмотра за фонтаном и окружающей его водосборной территорией назначался специальный человек – мутавели. Такие фонтаны предназначались для общественного употребления и назывались вакуфными фонтанами. Но чаще всего каптаж источника сооружался силами какого-либо одного человека. Это объяснялось тем, что устроение придорожного фонтана на благо путника у татар являлось высшей земной добродетелью и сильно поощрялось Аллахом. Говорили, что строительство фонтана – это дело, “за которое Пророк так охотно открывает правоверному двери рая”. В связи с таким религиозным значением фонтанов на большинстве из них вырезалась строительная надпись – тарих, где приводилось какое-либо изречение из Корана, год постройки, а так же имя строителя, чтобы проходящий люд, утолив жажду, мог помолиться за его здоровье. Приведем для примера некоторые из крымских фонтанных тарихов:

“Слава Всевышнему, милость великого Крым-Гирея славно устроила. Неусыпными его стараниями вода напоила эту страну. Тонкостью ума он нашел воду и устроил прекрасный фонтан. Если кто хочет поверить, пусть придет. О, шейхи! Кто будет утолять жажду, пускай языком своим скажет слово: Приди, пей воду чистейшую, она приносит исцеление” (фонтан Бахчисарайского дворца) [2].

“Там, в райском саду праведные будут пить воду” (фонтан Бахчисарайского дворца) [2].

“Тот, кто построил этот источник, обнаружил его на этом месте. И появился он – источник жизни. Источник Хаджи Ахмеда, да журчит звонко его вода!” (фонтан в Судаке) [18].

“Великий хан – Ислам Гирей построил этот источник прекрасный и чистый. Его вода и камни подобны тем, что в райских источниках. Прекрасный родник – источник жизни” (фонтан в Евпатории) [18].

Иногда фонтан строился на деньги какого-либо обеспеченного татарина, который сам не участвовал в постройке, но оплачивал работу мастера фонтанных дел – чешмеджи. В таком случае на источнике помещалась надпись с именем хозяина-спонсора. Например: “Хозяин богатств Хаджи Курт Омар ибн Хаджи Ахмад. 1315 год Хиджры. Алушта” (фонтан Чобан-чокрак в урочище Джурла), “Хозяин богатств – добрых дел Абу ал-Карим бн Мустафа” (фонтан у т/б “Привал” в Бахчисарае).

Вполне естественно, что слова фонтанных тарихов наводили на мысль о святости и чудодействии родниковой воды, следствием чего становилось бережное отношение к источнику и его водосборной площади, а это уже являлось основой рационального водопользования и природоохранной культуры крымских татар [10].

Среди общего почитания водных источников, особым поклонением выделялись родники при мечетях, вода которых использовалась мусульманами для религиозного омовения, а так же родники около могилы святого праведника – азиса. Одними из самых почитаемых источников в среде крымских мусульман был фонтан в предместье Бахчисарая Кырк-Азислер, где похоронено несколько мусульманских святых, фонтан Азис-Чешме в Симферополе, потерянный ныне фонтан Эфенди-Чешме у могилы татарского святого Кемаль-бабая на Карадаге, фонтан на южной окраине Белогорска. Последний представлял собой “источник, вытекающий из каменного бассейна, осененного пятью огромными вязами”, на ветвях которых были “развешаны разноцветные тряпки, составляющие приношения бедных людей, вылечившихся употреблением воды из этого источника, славящегося в окрестностях своею целебною силою [16]”.

У караимов особым почтением пользуется “священный” источник Юсуф-Чокрак, расположенный у подножья юго-западного склона горы Бешик-Тау, на развилке дорог, ведущих к Чуфут-Кале, Тепе-Кермену и Кыз-Кермену. В недрах этой горы по преданию скрыта волшебная колыбель, в которой должен родиться будущий Спаситель Мира. Современный каптаж источника Юсуф-Чокрак представляет собой бетонный прямоугольный резервуар, но безусловно, что раньше источник имел другой — более привлекательный каптаж, который по неизвестным сейчас причинам был разрушен. Это подтверждает и то, что на картах начала ХХ века на месте источника стоит надпись “фонтан”.

В 15-ти метрах выше современного выхода источника находится, ныне засыпанный землей, вход в подземную галерею, служащую для сбора и транспортировки подземных вод г. Бешик-Тау. Галерея подземного хода отличается интересным архитектурным исполнением и представляет собой 28-метровый туннель, уходящий вглубь горы, с высотой свода 1.7 м и шириной около 60 см. Стены, свод и пол галереи выложены тесаными плитами, причем свод сделан в виде стрельчатой двускатной арки, а по середине плит пола вырублен желобок, по которому течет родниковая вода. Галерея выполняет не только транспортировку воды, но и водосборную функцию. На это указывает наличие 9 боковых каналов, перехватывающих изолированные водные потоки, что поступают в основной ход туннеля. Собранная в тупиковой части вода, выходит на дневную поверхность по привходовому отрезку туннеля, где посередине сплошной вымостки из плотно подогнанных плит, вырублен прямоугольный лоток, по которому и бежит вода. На своём протяжении лоток имеет два корытообразных прямоугольных расширения, предназначенных для оседания находящихся в воде глинистых частиц [8].

Подземный каптаж источника представляет собой уникальное творение носителей традиции крымской гидротехнической архитектуры, а если к этому учесть, что Юсуф-Чокрак являлся важной святыней караимского народа (возможно именно поэтому фонтан источника и привходовая часть его подземной галереи были разрушены), то он несомненно может быть рекомендован к охране как памятник истории и культуры крымских караимов.

После присоединения полуострова к Российской империи в 1783 году в крымской культуре водопользования стал наступать новый этап, окончательно сформировавшийся к середине ХIХ века. После выселения из Крыма значительной части греческого и татарского населения, воспитанное вековыми традициями повсеместное трепетное, религиозное отношение к источникам воды стало постепенно угасать. У переселенцев из равнинных территорий России, лишенных самого понятия о горном источнике, исторически сложился свой собственный тип отношения к “малой воде”, который они и принесли в Таврику. Со второй половины XIX века началось активное хозяйственное использование крымских земель, возникало промышленное производство, увеличивался прирост населения: для всего этого требовалось большое количество воды. Воды хоть и многочисленных, но малодебитных фонтанов перестало хватать: практичный Запад стал покорять романтический Восток – по всему Крыму строились водопроводы и рылись артезианские колодцы, а о воде горных источников начали забывать, неутомимые труженики-родники стали теперь не нужны.

Но душа человека не может жить без чуда. Так и новые обитатели крымской земли вскоре стали посещать некоторые из горных источников, слава о целебной воде которых ходила среди местных жителей – оставшихся греков и татар. В 50-х годах XIX века несколько таких почитаемых крымским народом источников по благословению Херсонско-Таврической епархии были признаны святыми и возле них возникли православные христианские монастыри – Козмодамиановский, Кизилташский и Троице-Параскевский Топловский монастырь. На территории монастырей была запрещена любая хозяйственная деятельность, святые источники забирались в каптажи и подвергались постоянному присмотру со стороны монахов, в их округе должна была соблюдаться тишина и спокойствие, – монастырские хозяйства становились истинными предшественниками современных крымских заповедников.

Одним из самых почитаемых в Крыму был монастырь Св. Козьмы и Дамиана, расположенный у западного подножия горного массива Чатырдаг, в верховьях р. Альмы. Монастырь был построен в 1857 году при источнике Козьмы и Дамиана, вода которого почиталась у местного населения исцеляющей от всех болезней. По поводу названия источника и особого к нему отношения точных исторических данных нет, но среди крымчан бытует несколько связанных с ним преданий. Одно из них говорит, что некогда в Крыму практиковал греческий врач, имевший двух учеников – братьев-близнецов Козьму и Дамиана. Со временем талантливые ученики превзошли в умении врачевать своего учителя, и тот из ревности убил обоих. Но вскоре убийца раскаялся и просил Бога, чтобы на месте гибели его учеников возникли родники, вода которых лечила бы вместо убитых братьев. После долгих молитв на месте убийства забили два ключа с “чудесной” водой. Врач после этого помешался, оставил христианскую веру и принял магометанство. Еще в конце XIX века татары могли показать его могилу вблизи нынешнего поселка Малый Маяк (б. Биюк-Ламбат).

Очень быстро слава о целительной воде источника разнеслась по Крыму и ежегодно 1 июля направлялась к источнику длинная вереница воловьих подвод со всех концов полуострова. Сюда целыми семьями ехали и шли сотни паломников, причем не только христиане, но и мусульмане-татары. Они считали, что здесь похоронен святой “правоверный” - азис, из могилы которого и вытекает источник. Святого они называли Саглысу азизи (Азис святой воды) и верили, что лучше всего вода вылечивает от дурного сглаза и меланхолии.

“Магометане почитают священный источник христиан с такой же детской искренностью и суеверием, как пилигримы нашего простонародья”, – писал Е. Л. Марков [13]. За версту от источника паломники останавливались, переодевались в праздничные одежды и пешком шли к монастырю.

А с рассвета 1 июля в становище пилигримов открывались лавки с продуктами и винами, звучала музыка и песни, шло народное гуляние. Но только закончился обед, хозяйки мигом складывают в мажары свое имущество, и вот уже караван трогается в обратный путь. “Дикая местность снова опустела и там, где несколько часов тому назад пировали лица, собравшиеся с разных мест полуострова, – все мертво по прежнему и разве только несколько волков недоверчиво подкрадываются к остаткам их праздничных обедов” [12].

В настоящее время Козмодамиановский монастырь, находящийся на территории Крымского природного заповедника, является одним из самых почитаемых в Крыму: сюда, во все ещё дикую местность, направляются богомольцы и вездесущие туристы со всех концов таврической земли.

Народная молва почти ежегодно приводила свидетельства об исцелении водой из чудодейственного источника, которая наиболее часто вылечивала болезни глаз, глухоту, боль в конечностях и нервные недуги. Кроме того, очень полезной “в лечении от ломот” считалась грязь со дна болотца, находящегося чуть ниже источника. Этой грязью намазывали больные члены и давали ей высохнуть, после чего боль проходила [14].

В наше время установлено, что вода Кизилташского источника действительно обладает лечебными свойствами: она имеет гидрокарбонатный натриевый состав с минерализацией 0.86 мг/л и содержанием сероводорода 4-5 мг/л. К сожалению, малый дебит (0,07 л/сек.) источника препятствует его практическому использованию [5]. Кроме того, сама территория, на которой расположен Кизилташский источник, в настоящее время недоступна для посетителей, так как находится в ведомстве Министерства Обороны Украины.

Не меньшее количество чудесных исцелений связано и с водой другого источника – Св. Параскевы, при котором в 1864 году был открыт Троице-Параскевский Топловский общежитейный женский монастырь. Источник Св. Параскевы, называвшийся у татар Чокрак-Салыксу, что значит “источник живой воды”, расположен в уединенной гористой местности у подножия горы Каратау близ с. Тополевка (б. Топлы) [7]. Он издревле почитался местным христианско-мусульманским населением как целебный. И ежегодно 26 июля, в день Св. Параскевы, направлялись сюда из далеких и близких мест повозки с больными греками, русскими, татарами, болгарами и армянами, которые погружаясь в купальню источника, верили, что избавляются здесь от всех своих болезней. И болезни действительно проходили. Особенно часто вода источника Св. Параскевы исцеляла глазные болезни. Весь день 26 июля у источника шла божественная литургия, после которой при монастыре проходили национальные игры и забавы болгар, проживающих в окрестных деревнях.

“В обители и в её окрестностях постоянно рассказывают о чудесных исцелениях при Топловском источнике, не только в прежние времена, но и даже теперь, в наш век сомненья и безверья к чудесным проявлениям силы и милости Божьей”, – пишется в одном из изданий конца XIX века. “Соседние греки, бедные остатки прежнего христианского населения Таврики, православные болгары, татары, - эти пылкие сыны южной природы, - передают друг другу трогательные предания о чудодейственных источниках своей гористой родины: “слепые прозревают, хромые ходят, одержимые страшными недугами получают исцеление”, - говорят они и в благодатных сердцах этих простых людей сложилось множество поэтических легенд обо всех монастырях Крыма” [15].

Легенда о Топловской обители имела большое влияние на окрестных жителей, особенно на татар. По легенде считалось, что Топловский монастырь “никогда не оскудеет”, так как его постоянно оберегает сама святая Параскева. По ночам она ходит вокруг монастыря в монашеском одеянии с посохом и пальмовой ветвью в руках, и благословляет каждого встретившегося ей путника, а если же он болен, то тут же исцеляет от недуга своим чудесным взглядом. Если же найдется человек, захотевший принести вред монастырю, то святая наказывает его “незримой силой”. Так это случилось с несколькими ворами, пытавшимися ночью украсть бревна и доски, приготовленные для постройки церкви. Грабители были остановлены невидимой силой на месте преступления, где, несмотря на тщетные усилия, оставались со своей ношей до утра, пока не пришли строители-монахи [15].

Источник св. Параскевы был благоустроен в 1882 году. Резервуар выложен гранитом, рядом сделана полукруглая стена в виде иконостаса. В следующем году рядом с источником была устроена купель с двумя отделениями и резервуаром для воды. В полукилометре от обители, на склонах Каратау, располагаются еще два святых источника. Один из них носит имя св. Георгия Победоносца. Рядом с ним устроена купель под открытым небом и установлен крест с иконой святого Георгия. Чуть дальше располагается источник Трех Святителей: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста.

Помимо широко известных Козмодамиановского, Кизилташского и Топловского источников, при которых возникли крупные христианские монастыри, в Горном Крыму существует еще несколько мест, где выходят на дневной свет родники, почитаемые местным православным населением. Эти источники еще не превратились в объект внимания многочисленных паломников-туристов, здесь все еще чувствуется прелесть первозданной, нетронутой природы и не нарушается плавное течение мыслей, охватывающее вас после глотка студеной, святой воды.

Один из таких источников – источник св. Феодора Студита – находится в нескольких километрах от села Терновка (б. Шулю). До 20-х годов прошлого века при источнике располагался Ново-Спасский скит Свято-Климентовского мужского монастыря, более 70 лет здесь не велась служба и только в 1996 году в здешние леса прибыло несколько монахов, чтобы восстановить храм. По преданию источник забил из земли благодаря молитвам средневековых монахов, учеников святого Феодора Студита, сосланных в Таврику в 8 веке н.э. из Византии. Как и с другими святыми крымскими родниками, с источником Феодора Студита так же связан ряд преданий о целительной силе его воды, которые передавались устно из поколения в поколение местными жителями. Вода святого источника может не только исцелять, но и наказывать. Так, жители окрестных деревень вспоминают происшедший лет тридцать назад случай, когда один из подвыпивших граждан, которые любили устраивать в окрестностях родника пикники, поспорил с приятелем, что сможет просидеть в ледяной воде источника какое-то время. Но как только осквернитель коснулся святой воды, у него тут же на всю жизнь отнялись ноги.

После присоединения Крыма к Российской империи первые русские поселенцы шагнули на совершенно новую для них землю. Здесь же они столкнулись с множеством проблем, одной из которых была проблема пресной воды.

Но постепенно новые жители крымской земли привыкали. Они были вынуждены перенимать в свою культуру и хозяйство некоторые особенности давно сформированных и проверенных веками традиций местного водопользования. Где найти выход подземной воды, как обустроить каптаж-фонтан, как провести к нему воду с минимальными потерями – всему этому нужно было учиться. Помогали русским поселенцам, скоре всего единоверцы-греки, имевшие богатый опыт водопользования.

Там, где возникали русские села, каптажи-фонтаны строились заново, в типично русской строительной форме с участием греческих архитектурных традиций. Так, явно греческое архитектурное влияние имеют фонтаны в русских селах Петрово и Барабаново в окрестностях Зуи. Их каптажи сооружены в виде каменных православных часовенок - с двускатной крышей, двумя выемками для иконок и выпуклым православным крестом посередине. Похожие фонтаны и сейчас сохранились в Балаклаве, вблизи некогда греческих сел Генеральское, Запрудное, Оборонное.

После установления в Крыму власти рабочих и крестьян все монастыри были ликвидированы, а какое-либо поклонение чудодейственным источникам запрещено. Вообще, за годы советской власти крымская земля потеряла не одну сотню родников: каптажи с христианской и мусульманской символикой разрушались, вековые традиции религиозного почитания горных источников яростно уничтожались, названия родников и связанные с ними предания стирались из людской памяти… И ещё лет десять назад казалось, что погрязли мы окончательно в пучине всеобщей безнравственности и бескультурья. Но, к счастью, кажется, осознал наш народ, что без своей культуры, без своей истории не сможем мы прожить ни одного дня – сможем лишь просуществовать. И стали возрождаться народные традиции, стали строиться церкви и мечети, стали выходить книги, дающие правдивые знания о нашем прошлом. Пережили свое второе рождение и крымские монастыри: в их стенах вновь звучат хвалебные молитвы Господу, а к целительной воде святых родников ежедневно приходят на поклон люди.

Глава 3 “Священные” горы, скалы и пещеры Крыма.

Горы, скалы и пещеры, окутанные ореолом святости и чуда, имеются и на Крымском полуострове.

Самой известной из крымских “святых” гор является гора Святая, вершина одного из чудес таврической земли – горного массива Карадаг. Расположенный у самого моря, потухший вулкан Карадаг, без всякого сомнения, может считаться одним из прекраснейших уголков природы не только в Украине, но и во всей Европе. Дикость и разнообразие ландшафтов, суровость и неповторимая зрелищность пейзажей навсегда оставляют священный трепет перед могуществом и красотой горы в сердцах тех, кто когда-либо приходил к ней на поклон.

С давних времен среди крымских татар хорошо известна легенда об азисе Кемаль-бабай (святой Дедушка Кемал), могила которого, якобы обладающая свойством исцелять любые недуги, находилась на вершине горы [11]. Кемаль-бабай был очень мудрый и честный старик, всю свою жизнь искавший правду и не боявшийся эту правду доносить до людей. За свою праведную жизнь побывал он во многих странах, видел Мекку и Стамбул, знал не один язык, мог прочитать наизусть Коран. И в конце своего жизненного пути поселился старик в бедной деревушке Отузы (ныне пгт. Щебетовка), где помогал добрым словом всем страждущим людям. Каждую весну поднимался одряхлевший старик на Карадаг, чтобы умыться родниковой водой, а на растущем у вершины дереве сделать зарубку, означавшую, что еще один год прожил на земле Кемаль.

Однажды Кемаль-бабай занемог и стал умирать. Жители деревни спросили у умирающего: где он хочет быть похоронен. На что старик ответил: “Там, где упадет моя палка”. И собрав последние силы, перешагнул он порог, бросил кверху свою палку и умер. А палка полетела на вершину Карадага, где и нашли её люди лежащей у ручья под стволом дерева на котором было выбито 99 зарубок. Там и схоронили Кемаль-бабая. А через некоторое время люди начали замечать зеленоватый свет на могиле праведника, и Кемаль-бабай был объявлен святым – азисом, а гору с тех пор стали называть Азис (Святая).

Вскоре со всех концов Крыма начали съезжаться на поклон к могиле святого больные люди с просьбами об излечении. Приезжали сюда не только татары, но и греки, армяне и болгары. У подножия горы повозки с больными останавливались на привал, а с наступлением прохлады родственники несли их к могиле, где при заходе Солнца совершали моление. После этого у больных отрезали пряди волос и полоски одежды, чтобы привязать их к окружающим деревьям и оставить с ними все болезни. С наступлением темноты больных оставляли одних ночевать у могилы Кемаля, который должен был прийти к ним во сне и объяснить причину болезни и средство от нее. После сна у могилы проводилась молитва и завтрак, остатки которого вместе с мелкими монетками, как жертву оставляли тут же. Сама могила представляла собой большую каменную плиту, обложенную по бокам камнями и обнесенную металлической оградкой. После Октябрьской революции могила была разрушена и осквернена, так что сейчас даже затруднительно найти само её место [18].

Прекрасное литературное свидетельство о карадагском азисе оставил нам в своих “Крымских очерках” С. Елпатьевский:

Помимо сказания об азисе Кемаль-бабай, с Карадагом связано ещё несколько преданий, которые так же объясняют его религиозное почитание среди местных жителей. Так, греки-рыбаки ещё в начале XX века были уверены, что в давние времена по склонам горы ютилось множество христианских церквей и монастырей. А один из них, построенный святым Стефаном епископом Сурожским и будучи давно разрушенным, якобы существует где-то в невидимом мире, так как ежегодно в пасхальную ночь со склонов Святой горы слышен звон его колоколов. В настоящее время на вершине горы водружен православный крест.

Преградой волнам и ветрам

Стена размытого вулкана,

Как воздымающийся храм,

Встает из сизого тумана.

Религиозное и духовно-эстетическое почитание Карадага на протяжении не одной сотни лет сыграло огромную (и, пожалуй, основную) роль в том, что этот уникальный объект природы в почти первозданном виде сохранился до наших дней. В течение многих веков Карадаг являлся типичным празаповедником – природной территорией, охраняемой самими местными жителями. В советский период нашей истории местные природохранные традиции, имевшие под собой религиозную основу, были уничтожены, и Карадаг оказался беззащитным перед толпой новоявленных варваров. Его уникальные месторождения полудрагоценных камней стали разворовываться в поистине огромных масштабах (агаты, сердолики, яшмы, трассы и халцедоны вывозились отсюда тоннами), были уничтожены многие представители редкой флоры и фауны, навсегда потеряны для науки объекты археологии. Но государство все же, хоть и поздно, поняло свою ошибку по отношению к Карадагу: в 1947 году он был объявлен памятником природы, а в 1979 году массиву присвоен статус заповедника. В настоящее время решается вопрос об организации на Карадаге первого в Крыму национального парка.

Недалеко от Карадага находится гора Папас-Тепе, где местные татары так же показывали могилу святого – азиса Курд-тадэ. Легенда гласит, что ни до, ни после него не было в округе более праведного человека: Курд-тадэ, никогда не говорил неправду, всем помогал в горе и нужде, сходил в Мекку и вырыл по дороге два фонтана для блага путников, за что и получил звание хаджи. Но на старости лет хаджи изменил своей старой жене с молодой красивой девушкой, после чего замучила старика совесть. Взошел тогда рано утром Курд-тадэ на гору и покаялся Аллаху: “Пусть молодое вернется к молодому, и пусть у молодости будет все, что она боится потерять”. Простил Аллах старика и тут же принял к себе его душу. Похоронили Курд-тадэ тут же на вершине Папас-Тепе, куда со всей округи, на поклон к его могиле, ходили татарские женщины, если хотели вернуть утраченную любовь [11].

У крымских караимов так же существовало религиозное почитание некоторых гор. Это, прежде всего, главная святыня караев – Чуфут-Кале (Джуфт-Кале), а так же окружающие ее горы: “Мейдан-Даг, уподобляемый караимами Мариинской горе и Бешик-Даг, подобный Масличной горе в окрестностях Иерусалима”, как пишет В. Х. Кондараки в своем труде “Универсальное описание Крыма”.

О горе Бешик-тау среди караимов существует легенда, объясняющая почитание этого места. Легенда говорит об отважном правителе Чуфут-Кале князе Муса, который стал первым караимским паломником в святую землю Иерусалима, за что был удостоен звания Хаджи Муса.

Тронутый до глубины души благочестивыми словами, газзан вдохновенно поднял глаза к небу и пожелал, чтобы в этой колыбели вырос Спаситель Мира, пришествие которого принесет на землю счастье и благость. Но не суждено было старому князю принести внуку свой Дар. В 1002 году Муса умер в дороге”.

Далее легенда гласит, что колыбель передали сыну князя, а тот – своему сыну, внуку Хаджи Мусы, родившемуся во время паломничества деда.

“С тех пор колыбель стала переходить от поколения к поколению как родовое благословение первого паломника-караима. Потомки князя Хаджи Мусы были всегда почитаемы жителями Кырк-Ера.

Прославился и князь Ильягу, потомок досточтимого Хаджи Мусы. Во главе защитников Кырк-Ера он храбро сражался с генуэзцами, окружившими крепость, и погиб в день субботний смертью героя, отгоняя врагов от стен родного города. Было это в 1261 году.

Имя Ильягу, князя Кырк-Ера, караимы сохранили в своей памяти. Оно окружено легендарным ореолом. Народ и поныне верит, что необычайную храбрость, мудрость и силу Ильягу получил от заветной колыбели Хаджи-Мусы, в которой вырос. А колыбель в ночь гибели князя была вознесена божественной силой на соседнюю гору и исчезла в ее недрах.

С тех пор двугорбая гора, хранительница княжеской колыбели, стала называться Бешик-Тау (Гора Колыбель). “Как Масличная гора в окрестностях Иерусалима раскроется и выдаст Ковчег Завета, укрытый в ней пророком Иеремией, так и Бешик-Тау разверзнет в свое время недра, а колыбель Хаджи Мусы высоко вознесется и опустится в дом, где впервые раздастся голос новорожденного Спасителя Мира” — так гласит народная караимская легенда [15].

Для крымских татар “святые” горы чаще всего были связаны с захоронением праведного человека – азиса. Для греческого же населения Крыма святость горы или скалы связывалась с явлением на ней иконы, видением христианского святого или существованием при ней монастыря.

Существовали в Крыму и крупные монастырские комплексы, занимавшие значительные территории и напоминавшие, по словам О. И. Домбровского “не то раздувшееся западносредневековое аббатство, не то в миниатюре церковное княжество” [3].

Наиболее мощные из них располагались на горе Аюдаг (Медведь гора) и горе Сотира в массиве Бойка. По мнению О. И. Домбровского, топоним Аюдаг является переосмысленным татарским населением более ранним названием горы – Айядаг (святая гора). В VIII-XIV вв. Айядаг был крупнейшим церковно-феодальным владением Крымского Южнобережья, с несколькими храмами, превосходной системой обороны, дворцом правителя. Все это погибло в результате нападения турок-османов в 1475 году, но среди местного населения ещё долго жило почитание горы как святого места.

С 1947 года Аюдаг объявлен памятником природы, в 1960 – повторно, а с 1974 года массив имеет статус природного заказника государственного значения [5].

На массиве Бойка до 1475 года так же находился важнейший в Юго-Западном Крыму религиозно-административный центр, включавший шесть поселений, мощную транспортную инфраструктуру, кузнечно-литейное производство, которые объединялись вокруг стоящего на горе Сотира (“Спаситель”) храма Спаса.

Несмотря на свою известность и популярность среди крымчан, Чатырдаг практически не был затронут серьезными историко-археологическими исследованиями, которые могли бы прояснить картину его значения в духовной жизни предков современного крымчанина. Гора как будто специально не хочет раскрывать свои тайны…

Косвенным доказательством религиозного почитания горы у крымских христиан служит название её высшей точки – Эклизи-Бурун (Церковный мыс). П. И. Сумароков, побывавший на Эклизи-Буруне в начале XIX века, засвидетельствовал: “Поверхность усеяна каменьями, буграми, между коих видны развалины греческой церкви, зовомой Панагия, то есть пресвятой, куда греки единожды в году, в Троицын день, возносились многолюдным ходом для молебствования” [17]. В настоящее время никаких следов церкви там нет.

В 1851 году святой архиепископ Херсонский и Таврический Иннокентий, выехав на лошади ранним утром из Козмодамиановского монастыря, поднялся в полночь на вершину Чатырдага, где в одиночестве совершил молитву, после чего направился в Симферополь, где должен был служить утреннюю литургию. Туда он прибыл около 8 часов утра и, несмотря на то, что целые сутки не спал, уже в 10 часов начал благовесть. Он очень любил эту гору и мечтал возвести на ней храм, который “отрадною, путеводною звездою сиял бы всем путешествующим и плавающим”. Святой Иннокентий считал Чатырдаг “короной русского Афона”, который он мечтал возвести на Крымских горах. На Чатырдаге он думал поселиться “на закате дней своих” [13, 14] .

Некоторые из монастырей Таврической епархии, образовавшейся в середине XIX века, так же были связаны с культом “святых” гор. Здесь необходимо отметить два монастыря – Балаклавский Георгиевский и Катерлезский.

Балаклавский Георгиевский монастырь расположен недалеко от Севастополя, у одного из красивейших мест Крыма – мыса Фиолент. Напротив мыса, в ста двадцати метрах от берега, выглядывает из воды небольшая скала, носящая имя святого Георгия (её называют также скала Святого явления или Святой камень). Георгиевская скала – одна из самых почитаемых природных святынь крымской земли и именно с ней связана легенда о происхождении Георгиевского монастыря.

Через тысячу лет после основания обители, в 1891 году, на скале, где явился святой Георгий и была обретена его икона, был установлен огромный позолоченный крест с надписью о времени чудесного явления, а для восхождения на скалу были высечены ступеньки. С 1926 по 1930 год монастырь постепенно ликвидировался, пока не был полностью закрыт. После распада СССР Георгиевский монастырь пережил свое второе рождение и сейчас вновь служит благому делу исцеления человеческих душ.

Храм во имя святого Георгия был воздвигнут лишь в 1856 году, куда была перенесена икона и камень с отпечатками стоп святого Георгия и его лошади. Камень этот, имевший форму прямого четырехугольника, на поверхности которого в специальном каменном корытце всегда была налита святая вода для питья и умывания богомольцев, существовал вплоть до закрытия монастыря в 1922 году.

После присоединения Крыма к Российской империи и повышения здесь доли христианского населения, на вершинах многих крымских гор водружались символы православия – кресты. Больше всего таких крестов располагалось на вершинах южнобережных массивов, у которых находились многочисленные дачи российской аристократии. Эти, хорошо просматриваемые издалека, вплоть от берега моря, кресты не только напоминали о том, что Крым отныне православная русская земля, но так же постоянно поддерживали веру и надежды русского населения приморской полосы полуострова. Кресты стояли на вершинах Ай-Петри, Крестовой горы в Ореанде, Крестовой горы у Севастополя, утеса Ставри-Кая (“Крестовая скала”) у водопада Учан-су, на Чатырдаге и в других местах горного Крыма. В советский период они были везде демонтированы, а их место на некоторых вершинах заняли символы другой эпохи – огромные бюсты В. И. Ленина. В наше время традиция крестовоздвижения на вершинах крымских гор возвращается вновь. К сожалению, в большинстве своем, эти кресты представляют собой простые перекладины из двух деревянных жердей и водружены стараниями безызвестных энтузиастов, а не официальной церковью.

Помимо культа “святых” гор, основанного непосредственно на религиозном поклонении, в Крыму, особенно среди татарского населения, существовало почитание отдельных небольших скал и камней, которые никаким образом не были связаны с религией. Это камни и скалы, выделявшиеся среди остальных своими причудливыми очертаниями и фантастическим видом, который придали им процессы природного выветривания. А людская фантазия облекла эти скалы ореолом таинственности и связала с ними многочисленные легенды. Таковы легенды о превращенных в камень людях, зверях и предметах: “Скалы-близнецы Адалары”, “Камни мать и дочь в долине Качи”, “Кузнец с горы Демерджи”, “Скалы Дива, Монах и Кошка в Симеизе”, “Легенда о медведь-горе”, “Каменные парусники”, “Окаменелый корабль” и множество других легенд и преданий. Эти легендарные скалы, хоть и не были объектом религиозного поклонения, но так же, как и “святые” горы не только почитались, но и становились областью природоохраны, что спасало их от антропогенного разрушения. В настоящее время многие из таких скал-легенд, являются памятниками природы и охраняются законом.

В нескольких километрах к югу от Красной пещеры расположена ещё одна пещера – Ени-Сала II, связанная, в отличии от предыдущей, не с земледельческим, а с скотоводческим культом и относящаяся по времени так же к эпохе раннего железа. Пещера состоит из двух залов, в верхнем из которых было обнаружено скопление черепов различных животных (овцы, быки, лошади, свиньи и др.), аккуратно положенных лицевой частью к выходу из пещеры. В нижнем же зале, на полутораметровом, заостренном сталагмите, был водружен череп крупного козла, так же повернутый лицевой частью к выходу. Интересная особенность – череп был покрыт естественной кальцитовой коркой, что указывает на его очень древнее происхождение. Кроме того, в раскопах пещеры была найдена многочисленная груболепная керамика, кости животных и человека, а так же две деревянные фигурки, одна из которых примитивно изображала человека, а другая – животное. Ени-Сала располагается рядом с древней скотопрогонной тропой, что дает предположение о её назначении как о месте поклонения скотоводческому божеству. Ему в дар приносили сосуды с мясом, молоком, жиром и кровью животных. Особое значение играли головы животных, так как у многих народов мира голова считается местом пребывания души животного, поэтому её никогда не ели, а приносили в жертву божеству [21]. Ени-Сала II, после находок, говорящих о её важном религиозном значении для древнего крымчанина, была объявлена памятником природы (с 1969 г.).

Со скотоводческим культом так же связаны находки черепов домашних животных, костей и керамики в некоторых других (порой труднодоступных) крымских пещерах – Змеиной (памятник природы), Лисьей, ряде пещер Чатырдага.

Древнее святилище располагалось и в пещере МАН (Малой Академии Наук), расположенной в западном обрыве Демерджи-яйлы. Верхний зал пещеры заканчивается небольшой площадкой из крупных камней, возвышающейся на три метра от пола. С восточной стороны площадка примыкает к крупному кальцитовому натеку, на котором примитивно вырезано человеческое лицо, а над ним крест. В данном случае крест – это не знак христианства, а ранний магический символ огня. Под изображением находится колодец глубиной 32 метра, приводящий в нижний зал, дно которого усеяно костями домашних животных. А в глубине колодца найдены скелеты трех крупных медведей. Археологи считают, что здесь в кизил-кобинское время совершались жертвоприношения животных, которых в дар божеству сбрасывали в колодец [19]. Пещера МАН в 1969 году получила статус памятника природы.

В VII-X веках н.э. во многих труднодоступных районах Горного Крыма возникали жилые поселения с сопутствующими им христианскими храмами, часто располагавшимися в естественных карстовых пещерах. Заселение этих, столетиями пустовавших районов, связано с нашествием в Таврику хазар и репрессиями против автохтонного христианского населения Таврики после неудавшейся попытки антихазарского восстания, разгоревшегося в VIII столетии. Храмы в потаенных пещерах сохранялись и во время гонений на христиан в период турецкого владычества. Наиболее известные пещеры, в которых существовали хритстианские храмы – пещера Данильча над с. Соколиное (б. Коккоз), пещера Иограф над Ялтой и комплекс пещер на горе Басман, на северных отрогах Никитской яйлы.

Все эти пещеры объявлены памятниками природы. Пещеры Данильча и Иограф получили этот статус в 1947 году, а Басман – в 1972 г. В настоящее время первые две пещеры входят в состав Ялтинского горно-лесного заповедника, а Басманские пещеры – в состав Крымского природного заповедника.

С пещерами Басмана связана хорошо известная среди крымчан легенда “О колыбели, спрятанной на горе Басман”, которая так же объясняет почитание этих пещер среди местного населения. В легенде говорится о борьбе двух могучих княжеств – генуэзского и горского, располагавшегося в Крымских горах. Генуэзцы хотели отобрать у горцев священную реликвию их народа, изображенную на его знамени – золотую колыбель, в которой были вскормлены все предки горцев и у которой они клялись в верности своей родине. Тяжела и жестока была война. И когда горское княжество оказалось на краю гибели, горский князь решил спасти колыбель от рук захватчиков, спрятав её в одной из пещер горы Басман. Там он обратился к духам и наложил заклятие, которое должно было покарать всех, пришедших за колыбелью ради зла и корысти. Тем же, кто будет искать реликвию для возрождения славного народа горцев, духи должны будут открыть место хранения колыбели.

“Столетие за столетием кипели битвы за горскую землю, - заключает легенда, - а в пещере на горе Басман хранилась чудесная золотая колыбель. Много смельчаков пыталось завладеть ею, но им не удавалось добраться до неё. Они возвращались изуродованные, с помутившимся разумом. Однако наступило время, и раскрыли горы свои богатства. Живущий сегодня в Крыму народ добыл эту колыбель. В его сердце – беззаветная любовь к родине, как у горцев, на знамени которых была когда-то изображена золотая колыбель” [11].

Известны в Горном Крыму и совсем небольшие пещеры-гроты, связанные с древними христианскими храмами и служившие для жилья монахов-отшельников. Эти естественные кельи почитались среди местного населения в течение многих веков после исчезновения самого храма и никогда не практиковались в хозяйственных сферах, как это случилось с большинством удобных для использования горных гротов. Пещеры получали название по имени горы, в недрах которой они находились, а сама гора, как уже говорилось выше, связывалась с названием находившегося на ней храма. Такова пещера Ай-Серес на горе того же имени, пещеры Ай-Савва, Ай-Даниль и Ай-Прокл на одноименных вершинах. Со всеми этими пещерами связаны предания о святых отшельниках-подвижниках, некогда в них проживавших [16]. В правом борту р. Бурульча, в окрестностях поселка Овражки (б. Кайнаут), находится небольшая пещера-грот Кильсе-коба (Церковная пещера), в которой так же, возможно, был небольшой пещерный храм или жилище монаха-затворника.

Так, в нескольких километрах к северу от Зуи, в имении Каясты (ныне пос. Подгорное в черте с. Литвиненково (б. Кентогай) Белогорского района), в скале Кырк-Азис (“сорок святых”) есть пещера, в которой еще в первой половине ХХ века лежал продолговатый камень “наподобие гроба, покрытый зеленым сукном” [2]. По преданию, передававшемуся татарами из поколения в поколение, в этой пещере “неверными” (а в другом варианте - турками) были зверски убиты сорок братьев, во время того, когда они, стоя на коленях, совершали молитву Аллаху. Это, окропленное кровью братьев, место считалось священным, и сюда татары привозили своих больных, оставляя после молитвы кусочки одежды и волос больных, “чтоб вместе с одеждой и волосами осталась здесь их болезнь” [2]. Наибольшее количество татар собиралось здесь в мае. По преданию, лучше всего Кырк-Азиз исцелял “от умопомешательства”.

Пещера Кырк-Азис пользуется большим почитанием у татарского населения края и в наше время. Пещера представляет собой грот в правом обрывистом борту р. Зуя, максимальная высота которого достигает 3 метра, ширина и длина около 6 метров. На стенах и в многочисленных естественных нишах грота видны обильные остатки от горевших тут свечей, а потолок закопчен дымом от священного костра. В грот, который находится в 15 – 20 метрах над уровнем реки, ведут 40 бетонных ступеней (по числу погибших здесь братьев), а вдоль ступеней и у входа в полость растут сплошь увешанные жертвенными тряпочками кустарники.

По словам местных жителей, в первые годы репатриации, когда у татар еще не было в Крыму мечетей, на поклон к Кырк-Азису устремлялись паломники со всего полуострова. Здесь они молились, привозили больных для исцеления (при этом на привходовой площадке обязательно приносили жертву – зарезали барана или курицу), устраивали праздники. Вдоль дороги Зуя – Литвененково стояли указатели на Кырк-Азис, и в отдельные дни здесь собирались не десятки, а сотни татар. В последнее время, когда по всему Крыму стали возводиться мечети, поток “правоверных” богомольцев к “священной” пещере значительно снизился.

По воспоминаниям одного из старожилов села, после Великой Отечественной войны, когда татары были выселены, местные ребята полезли в пещеру и нашли в одной из её щелей предметы мусульманского культа, среди которых был большой, переплетенный в богато украшенный кожаный переплет Коран. До этого местное славянское население пещеру старалось не посещать, как не посещают её и сейчас.

На примере этой пещеры ещё раз подтверждается важная особенность “святых” мест крымской земли – притягивать к себе людей различных национальностей и вероисповеданий. Дело в том, что и среди местных христиан еще в конце 19 века пещера считалась “святой”. Они так же были уверены, будто здесь были убиты сорок юношей, но не “неверными” за молитву Аллаху, а, наоборот, мусульманами – “за проповедь Евангельскую”. Интересно, что это ярко выраженное в предании межрелигиозное противостояние нисколько не мешало общему поклонению пещере и совместному добрососедскому сосуществованию христиан и мусульман [8].

1. Коваленко И. Пещерные святилища // Таврические ведомости, № 3 (301). 26.01.2001.

2. Коваленко И. Чатырдаг // Крымские известия. № 61, 1.04.2000.

3. Коваленко И. Святые горы Тавриды // Таврические ведомости, № 43 (292). 17.11.2000.

4. Легенды Крыма. – Симферополь: “Бизнес-информ”, 1994.

5. Ливанов Ф. В. Георгиевский монастырь в Крыму. – Москва, 1891.

6. О деятельности в Тавриде Иннокентия архиепископа Таврического // ИТУАК, № 31. – Симферополь, 1901.

7. Палимпесов И. У. Мои воспоминания об Иннокентии архиепископе Херсонском и Таврическом. – Санкт-Петербург, 1888.

8. Полканов Ю. А. Легенды и предания караев. - Симферополь, 1995.

9. Струков Д. М. Древние памятники христианства в Тавриде. – М., 1876.

10. Сумароков П. И. Досуги крымского судьи. Ч. 2. 1805.

11. Шапошников А. К. Коктебель. Исторические названия окрестностей. – Симферополь: “Амена”, 1997.

12. Щепинский А. А. В глубь пещер по следам первобытного человека // Рюкзак. – Симферополь: “Крым”, 1965.

13. Щепинский А. А. Красные пещеры. – Симферополь: “Таврия”, 1987.

14. Щепинский А. А. Пещерные святилища времени раннего железа в Крыму // Труды комплексной карстовой экспедиции АН УССР, Киев, 1963.

Глава 4 “Священные” деревья Крыма.

Культ “священных” деревьев встречается практически у всех народов мира и восходит своими традициями в далекое прошлое. Все древние цивилизации мира прошли через веру в так называемое “Космическое древо” или “Древо жизни” – символ всего живого. Считалось, что “Космическое древо” связывает в единое целое три главных мира – царство Богов (крона), царство людей (ствол) и подземный мир – царство духов (корни). “Космическое древо” являлось центром Вселенной, осью Мира, связующей дорогой между царством Богов и царством духов.

Символ “Древа жизни” сопутствовал человечеству на протяжении всей его истории, постепенно трансформируясь в более доступный вид – с “Древом жизни” стали отождествляться наиболее старые, величественные деревья, растущие непосредственно рядом с человеком и доступные для поклонения. Сначала люди поклонялись деревьям-великанам, видя в них символ “Космического древа”, но постепенно, с появлением новых мировых религий почитание дерева приобрело более широкий диапазон.

В любом уголке Земли, где произрастает древесная растительность, найдется дерево, выделяющееся среди других своих собратьев каким-либо отличительным признаком – как правило, этим признаком является необычайный размер или возраст дерева. У таких деревьев-долгожителей (возраст которых мог достигать нескольких тысяч лет) и деревьев-великанов (поднимающихся на десятки метров в высоту и имеющих огромной толщины ствол) человек понимал всю свою ничтожность перед силами Природы и перед Богом. И вполне естественно, что человечество во все времена обожествляло эти деревья, испытывая перед ними искреннее почтение. Но и не все “почитаемые” деревья становились “святыми”.

По В. Е. Борейко [1], дерево могло получить статус “святого” благодаря следующим факторам:

1. Дерево находится у другого “святого” объекта природы – у “святого” источника, реки, горы, скалы, камня. Такие деревья могли произрастать до проявления святой силы родника или камня, но зачастую специально высаживались у него.

2. Дерево связывалось с каким-либо конкретным религио